21:31 

Не оставь меня

Plum.Pudding
Фандом: Таня Гроттер
Персонажи: Гробыня Склепова, Глеб Бейбарсов
Жанр: Общий
Тип: гет
Рейтинг: R
Размер: мини
Саммари: Глеб ищет Таню, но зачем-то врывается в жизнь Гробыни. Гробыня любит малиновое варенье, но позволяет себе занять место Тани. Всего лишь на несколько минут.

Написано на фест "Страсти по Емцу" на diary.ru по следующей заявке: Таня Гроттер. Гробыня/Бейбарсов. "А ножки расцеловать?". Не стёб.

Музыкальная тема фанфика:
Cкачать Воскресение Не Оставь Меня бесплатно на pleer.com
— Мне Таня нужна, — недовольным тоном заявил Бейбарсов, ранним утром возникая на пороге лопухоидской Гробыниной квартиры и фокусируя всё своё внимание на дверном косяке и на руке Склеповой, этот косяк придерживающей. Ногти, впервые за долгое время свободные от лака, чего Глеб, конечно, знать не мог, матово поблёскивали в неровном свете мигающей подъездной лампочки.

— Физкульт-привет Бейсусликовым, — усмехнулась Гробыня и псевдосонно потянулась. — А чего сюда тогда припёрся? Я Гроттершу в шкафу не прячу, да и кровать у меня, знаешь ли, скромная, девичья — даже ножек и шишечек нет.

— Войти можно? — Глеб перевёл тяжёлый взгляд на Гробыню, и та нервно встряхнула волосами, собранными в конский хвост.

— Ну и глазища у тебя, Нападайкоровкин, такими только детей в садах пугать, на утренниках, — Склепова заняла оборону входа в квартиру, выставив перед собой одну ногу, а другой, в смешном тапочке с поросячьей мордой, щелкая наугад по выключателю, почему-то располагающемуся на уровне плинтуса.

Глеб оттёр Гробыню плечом и шагнул в тесный коридор.

— Знаешь одну простую истину, Мочисобачкин? Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро: то тут сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро.

— Никак даже нальёшь? – Бейбарсов, не снимая обуви, прошёл на кухню и сел на хлипкий табурет. – Аня.

Гробыня, закрывающая дверь на щеколду, вздрогнула, но промолчала. Зажгла газ, набрала в чайник воды, грохнула им по плите и забралась на кухонный подоконник, скрестив ноги по-турецки и пристально разглядывая Глеба. Тот так же пристально рассматривал Склепову: тонкая длинная шея, как у жирафёнка, и острый подбородок.

— Разве что чаю, — развела руками Гробыня, не выдержав игры в гляделки, и полезла в холодильник под окном, звеня чем-то стеклянным. Вполне вероятно, что даже совестью. – Водки нет, и не было. Девушка я бедная, чем богаты, тем и рады. Малину сама собирала, все руки ободрала, принцы поистаскались и сменили лошадей на осликов, – Склепова притворно всхлипнула и поставила перед Глебом банку с вареньем.

— Чего ж тебя к лопухоидам понесло, Анечка? – Глеб открутил крышку с банки и теперь вдыхал аромат летней ягоды, искоса наблюдая за реакцией Гробыни. – Никак магмир приелся?

— Не твоё дело, — Склепова схватилась за банку, но Бейбарсов перехватил её запястье и больно сжал.

— Где Таня?

— Ты же у нас, Кусайзмейкин, самый умный и сверхталантливый, вот сам и догадайся. Я ей что, нянька? – Гробыня выдернула руку из цепкой Бейбарсовской хватки и принялась растирать покрасневшее запястье. – Идиот, у меня синяк теперь будет.

— Про таких нянек как ты, даже пословица есть, — недобро улыбнулся Глеб. — «У семи нянек дитё без глазу».

— Вот-вот, ты лучше книжки почитай, вдруг ещё что полезное узнаешь, – фыркнула Склепова. – А Гроттерше я не лучшая подружка, она мне свои секреты не выдаёт. Может, за Пуппера замуж вышла и они тайно отправились в свадебное путешествие?

— Уж об этом-то ты бы точно знала, — Глеб встал с табуретки, пискнувшей от радости коротким противным звуком. – Что, мечты не сбываются, Аня? Красивые и богатые не тех выбирают?

— Прекрати меня так называть, — Гробыня ткнула ногтём Бейбарсова в грудь и зло посмотрела тому в лицо, для чего ей пришлось задрать голову. Рядом с ним Гробыня выглядела как легкомысленная колибри на одной ветке с учёным вороном.

— Как? Аней? Милое имя, тебе подходит. Так и хочется за косички подёргать и кляксу в тетрадке поставить, — Глеб заправил выбившуюся прядку за ухо Склеповой. Гробыня сделала шаг назад и задела рукой нагретую плиту.

— Да что же за утро-то такое поганое?! – взвилась Гробыня, судорожно открывая кран с холодной водой и суя под тонкую струю обожженные пальцы.

— Помочь? – то ли Гробыне послышалось, то ли в голосе Бейбарсова и правда были не свойственные ему нерешительность и смятение. – Аккуратнее нужно быть, Аня, — тут же исправился Глеб, насмешливо выдохнув ей эти слова в затылок.

— Не учи меня жить, лучше помоги материально, — огрызнулась Склепова, не оборачиваясь. – Тебе бы в телике выступать, Топчислоников, в передаче «Помоги себе сам». Они там тоже ни черта сами не соображают и в жизни разобраться собственной не могут, но советы другим дают.

— Злая ты, Аня, — Глеб задумчиво пробежался пальцами по спине Склеповой, задержавшись на оголённой пояснице. Гробыня дёрнулась, заставляя Бейбарсова убрать ледяную, как сосулька с крыши, ладонь.

— А ты никак выиграл в конкурсе «Самый добрый некромаг»? Так я призы не выдаю, за призами к Таньке отправляйся. У неё их на всех хватит. Мне, правда, исключительно, презенты-сюрпризы перепадают, но я и не некромаг, — Склепова развернулась на пятках и скривила губы в усмешке.

— Таню я найду, непременно, — Бейбарсов смотрел на Гробыню так, как смотрит паук на жирную аппетитную муху, застрявшую всеми лапками в паутине. Воспользовавшись паузой, Глеб положил руки по обе стороны от Склеповой.

— Ты своего всегда добиваешься? – внезапно тихо спросила Склепова. А может, констатировала общеизвестный факт. Только бы не стоять вот так на кухне, зажатой в тесном углу между раковиной и навесным шкафчиком с приправами, не слышать истошный и заливистый крик чайника.

— Всегда, — Глеб резко отстранился от Склеповой, и глаза, пару секунд назад так похожие на человечьи, вновь стали обычными – колючими и холодными, словно ледоход на Москва-реке врезался, выплеснулся Бейбарсову в радужку и зрачок. – Чайник кипит, — кивнул он в сторону плиты и сел обратно на покорно вздохнувшую табуретку.

Гробыня щедро плеснула заварки, налила кипятка и придвинула к Бейбарсову самую несимпатичную из двух чашек.

— Сахар? – Бейбарсов кивнул на синюю сахарницу позади Склеповой.

— С вареньем пей, — подтолкнула Гробыня банку к Глебу. – У нас сахарная промышленность едва ли не на спад идёт, на всех не напасёшься.

Глеб недоверчиво посмотрел на Склепову, накладывающую варенье в блюдце.

— Странный ты, Прессуйудавчиков, — Гробыня облизала ложку и подняла глаза на Глеба.

— Да ну?

— Ну да, — кивнула Склепова. – Заявился ко мне ради Таньки, жрёшь моё варенье. Любимое, между прочим. Но это пустяки. Гроттерша интереснее будет. Стоит она того, чтобы ты в лопухоидный мир за ней тащился? Причём я больше чем уверена, что наша Татьяна сейчас с Валялкиным дракончиков лечит в какой-нибудь глуши. Молоко парное пьёт и гриву рыжую пятерней причёсывает. А потом на бережку своему Ваньке в любви признаётся и голову ему на коленки кладёт. Наверное, ещё и майку ему зашивает: раз стежок, два стежок...

Глеб прекратил размешивать варенье в чашке и оттолкнул её от себя. Алые пятна упали на голубую клеенчатую скатерть.

— Я пойду, — сухо сказал Бейбарсов и зло посмотрел на Склепову, которая довольно улыбалась. Кухонная дверь ударилась о стену, когда Глеб стремительно покидал крохотное помещение – четыре метра и низкий потолок. С ноги Гробыни слетел тапочек.

— Какой-то ты недружелюбный гость, — Склепова сложила руки на груди, помахивая вторым тапочком на манер веера. – Ни спасибо, ни посуду за собой помыть...

— Спасибо, — угрюмо буркнул Глеб и взялся за дверную ручку, пока Гробыня, будто не слыша его, продолжала: — Ни про самочувствие бедной несчастной Склепушки узнать, а у неё ведь температура только накануне спала, ни за хлеб-соль поблагодарить по-человечески...

— Я же сказал – спасибо.

— А ножки расцеловать? – хихикнула Склепова, собирающаяся уже закрывать за некромагом дверь.

Словно хищная ночная птица, заприметившая в траве грызуна, Глеб подскочил к Гробыне, не успевшей даже испугаться такого порыва со стороны Бейбарсова.

— Ножки? – переспросил Глеб, хватая ту за предплечья, вжимая всем телом в стену с ободранными кое-где обоями.

— Ножки, — нарочито спокойно произнесла Гробыня, а Глеб почувствовал, как учащённо бьётся её сердце под домашней футболкой с вылинявшим рисунком - несимпатичной мышью с огромными ушами. Обхватив лицо Склеповой широкими ладонями, Глеб заглянул той в глаза. Узкий карий глаз насмешничал – «Ну что, слабо?», а широко распахнутый голубой растерянно хлопал ресницами, словно спрашивая: «Что ты собираешься сделать?»

— Тебе не понравится, — шепнула Гробыня, расстёгивая куртку Глеба, забираясь руками под рубашку, щекоча ногтями рёбра.

— Я и не хочу, чтобы мне нравилось, — отозвался Бейбарсов, целуя Склепову, стягивая с неё ненужную футболку, запуская пальцы под резинку цветастых коротких шортов.

— Я не Гроттер, — Гробыня легонько прикусила мочку уха Глеба, когда тот, подхватив её под ягодицы, ещё сильнее прижал худое, изголодавшееся по грубой ласке тело к стене. Брючный ремень не поддавался, Глеб нетерпеливо застонал, обхватывая губами сосок Гробыни.

— Я знаю, — ответил Бейбарсов, возвращаясь со своей ношей на кухню и опуская ту на кухонный стол, одновременно сметая свободной рукой банку с вареньем, кружки и пепельницу, на которую до этого не обращал внимания. Неужели курит? А пахнет от Склеповой разве что только молочной карамелью. И ещё — вареньем. Сладким, приторным, с крошечными косточками, что застревают в зубах.

Гробыня закусила губу, болезненно поморщившись, когда Глеб, справившись с окаянным ремнём и бельём, вошёл в неё, прижимая запястья к столу и накрывая её губы своими.

— Можешь не церемониться, — выдохнула Склепова, изогнувшись под весом тела Бейбарсова, настолько разгоряченного, что можно было бы поставить его под холодную воду и наблюдать за тем, как поднимается вверх пар.

— И в мыслях не было, — срывающимся голосом ответил Глеб, приподнимая бёдра Гробыни выше, вбиваясь в неё так, словно Склепова в этой жизни нуждалась только лишь в ритмичных движениях и мокрых всхлипах, – Аня.

Гробыня обхватила Глеба за плечи, ещё шире раздвигая стройные и бледные ноги, демонстрируя их любопытным воробьям и синицам за окном. Аня так Аня.

— Только попробуй назвать меня Таней, — пригрозила Склепова Бейбарсову, царапая того ногтями везде, куда была возможность дотянуться.

— И ведь попробую, — негромко произнёс Глеб, закрывая Склеповой рот рукой. Гробыня укусила его за ладонь и прижалась к Бейбарсову так тесно, насколько позволяло их занятие.

Молчащее радио, долго-долго вслушивающееся в стоны, в звук влажных поцелуев, в рваное дыхание, не выдержало и включилось само по себе. Воробьи, вспугнутые посторонним шумом, слетели с подоконника, и, пока они поднимались выше, доносились им вслед слова о том, что занесёт сухой листвою след былого дня, и просьба быть с кем-то, «со мною», как просил мужской голос из коричневого пластикового ящика.

Синицы, не боящиеся уже ничего, склонили свои крохотные птичьи головки, пытаясь разобраться в сплетении тел и фраз.

А фраз не было. Были только глаза и руки. Руки, крепко держащиеся друг за друга, и две пары глаз, смотрящих в разном направлении.

@темы: гет, Таня Гроттер, 2012, фанфики

URL
   

Вы едете в Скарборо на ярмарку?

главная