Plum.Pudding
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Панси Паркинсон, Рон Уизли, Лаванда Браун
Жанр: Драма
Тип: гет
Рейтинг: R
Размер: мини
Саммари:А как еще я мог заставить тебя заткнуться?

У Рональда Уизли влажные руки и вялое пожатие, что не соответствует представлениям Панси о настоящем мужчине. А ещё у рыжего Уизела – двое сопливых детишек и жена, бывшая заучка Грейнджер. У самой Панси – ни детей, ни мужа. И даже любовник сбежал от неё, не вынеся постоянных скандалов. Всё, что есть у Панси Паркинсон, это работа. Работа, которая не нравится Панси до зубовного скрежета, и начальник, к которому у Панси уважения – как к старой диванной подушке.

Рон Уизли не думает о Панси, которая приходит вовремя, а уходит – строго в шесть вечера, как указанно в распорядке рабочего дня. Рон Уизли не думает о Панси, которая задумчиво накручивает на тонкий палец прядь тёмных блестящих волос, склоняясь над отчётом. Рон Уизли не вспоминает о своей секретарше Панси Паркинсон до тех пор, пока ему не захочется кофе из цикория. Или маленькой порции смородинового желе.

Панси аппарирует домой, проходит в гостиную, не снимая сапог, которые малы на размер – так нога кажется меньше, и представляет себя в постели с Роном Уизли. Скалится про себя и мысленно прикидывает, что поиграть в изнасилование было бы совсем неплохо, не будь у Уизли таких ладоней, похожих на размороженную камбалу, и чокнутой на всю голову жёнушки, с вечными чернильными пятнами на мантии и подбородке. В Министерстве Грейнджер считают «общественно-полезной активисткой», а Панси Паркинсон всё равно продолжает думать о ней как о ненормальной, которой мало своих проблем и забот.

Панси Паркинсон знает Лаванду Браун и та, соответственно, знает её. Они кивают друг другу, встречаясь в коридорах Министерства, но никогда не разговаривают. А Панси так хочется спросить у неё, каковы на вкус губы Рональда Уизли. Просто для того, чтобы поддержать разговор.
– Лаванда, – шепчет Панси той на ухо, прокручивая подобную сцену в своём воображении, – а не твоя ли помада оставила яркий след на воротничке его рубашки? Лаванда, а вдруг твоя заклятая соперница Гермиона узнает об этом? Что она сделает с тобой, Лаванда? И что будешь делать ты, получив в своё распоряжение Рональда? Пригласишь его на ужин или сразу задерёшь подол платья?

Рон Уизли шутит, не смешно и глупо, но дурочка Лаванда прыскает, прикрывая рот ладонью. Панси от злости ломает карандаш и негромким голосом просит не мешать работать. Рон сердито глядит на Панси, а та с откровенным презрением рассматривает его обгрызенные ногти. Каково бедняжке Грейнджер, когда гаснет свет в спальне? Панси и сама была бы рада это проверить, на собственном опыте, до крови прикусывая губу и шире раздвигая ноги.
– Уизли, – ведёт воображаемый разговор Панси Паркинсон, – ты никогда не думал о том, что помимо буйства гормонов в жизни есть ещё всякие разные вещи? Я вот думала об этом, пока не поняла, что других таких вещей нет. Нам всем нужен адреналин и всплеск эмоций. Может быть, именно поэтому я надеваю на работу тонкие, в момент рвущиеся, чулки и нижнее бельё, которое можно снять с меня с той же лёгкостью, с какой каждый волшебник использует заклинание «люмос».

Панси Паркинсон знает, что нет такой страсти, которая не могла бы не вспыхнуть вновь. Поэтому Рон Уизли, зажимающийся по всем укромным уголкам с Лавандой Браун, Панси вовсе не удивляет. Панси знает, что нужно делать. «Дорогая миссис Уизли! Ваш муж состоит в интимной связи с вашей бывшей сокурсницей Лавандой Браун. Пожалуйста, примите это к сведению. Ваш добрый друг». Или можно так: «Милая Гермиона! Откройте глаза пошире: поводок, на котором вы держите вашего мужа, ослаб. Искренне ваш, аноним». А можно и по-другому: «Грейнджер! Дети – это не повод, чтобы до конца жизни делить супружеское ложе с этим рыжим кобелём!» Но это уже слишком даже для Панси Паркинсон. Панси портит несколько листов сиреневой бумаги и умудряется исписать целых два пера, пока не добивается идеально «грязного» письма. А подписи Панси не оставляет совсем никакой. Потому что тёмные дела лучше всего делать в полной неизвестности.

Гермиона Уизли становится Гермионой Грейнджер ровно через три недели после того, как Панси отправляет ей сову. Аврор Поттер ходит мрачный, а на Уизли – совсем нет лица. Лаванда Браун шмыгает носом и постоянно бегает в туалет – поправлять потёкший макияж. Дурочка Браун считает, что это всё из-за неё, и даже больше не носит декольтированные блузки на работе. А Панси – вроде как не при делах. И Панси Паркинсон такая точка зрения очень даже устраивает.
– Лаванда, ты, наверное, наивно считаешь, что теперь дорога открыта, раз – и нет преграды в виде лохматой Грейнджер с длинным носом. Ошибаешься, дорогуша, осталась ещё я, а у меня в рукаве козырная карта нужной масти.

У Рона Уизли – невыглаженная рубашка и потерянный взгляд, а у Панси – короткое платье и бусы в несколько рядов. Рон рассеянно вертит в руках сиреневый клочок письма, не сводя глаз с идеального пробора волос Панси. Рональд Уизли умеет сопоставлять факты, но для этого ему нужно больше времени, чем остальным. Панси Паркинсон же умело складывает в уме два и два, только вот с небольшим опозданием. Иногда умение не кричать в нужный момент становится самым важным.
– А как еще я мог заставить тебя заткнуться? – Рон зажимает рот Панси широкой ладонью-камбалой, а другой рукой мнёт грудь, заставляя Панси обиженно постанывать.
Панси вырывается и шипит, а озлобленный Уизел задирает на ней платье до талии и расстёгивает ширинку на собственных серых, в тонкую полоску, брюках, и Панси боится себе признаться, что именно этого она и хотела. Панси робко тянется к пуговицам рубашки, но Рон перехватывает её руку и больно сжимает, до хруста в костях. Бывшая слизеринка вскрикивает и бьёт Уизела свободной рукой по лицу. А тот ухмыляется и резким движением разворачивает Панси спиной к себе. В этот момент Панси Паркинсон становится стыдно. Стыдно, потому что те самые влажные руки с вялым пожатием сейчас там, где их быть вовсе не должно, стыдно, потому что всё происходит здесь, в кабинете, на том самом дубовом столе, и бусы порваны так, что и не собрать, а смородиновое желе подрагивает в вазочке с укоризненным видом.
– Лаванда, милочка, ты проиграла, давай, постучись со своей робкой улыбочкой в кабинет и посмотри на Уизли в бешенстве!

Рон двигается быстро, грубо, намотав на руку волосы Панси, и Панси так сладко и жарко, что вроде как и понятно, почему Грейнджер вышла замуж именно за Уизли, а не за Крама. И становится абсолютно ясно, почему за Роном столько лет бегала Браун, с мучительным ожиданием в глазах и томлением – где-то внизу живота.

Пряжка ремня с брюк Рональда Уизли врезается Панси Паркинсон в правое колено – это неприятно, но запах морской соли и подгнивающей на солнце рыбы, который бьёт Панси в нос, кажется той ещё более отвратительным. От солёного привкуса вот-вот вывернет наизнанку, но Панси терпит. В унижении есть своя прелесть. И это ведь вроде как победа?

Панси поправляет одежду, стараясь не встречаться взглядом с Уизли, который листает журнал и насвистывает песню Селестины Уорлок, когда в дверях появляется Лаванда Браун. Уизел улыбается той нежно-нежно и торопливо встаёт со стула, раскрывая объятья. Нетронутое желе вбирает в себя свет тусклой лампы и кажется по-настоящему ягодным.

А Панси опускается на покрасневшие от трения об ковёр колени и с грустью смотрит на разорванные бусы. У Панси Паркинсон такое ощущение, что если бы она сейчас заплакала, то слёз было бы гораздо больше, чем этих вот полупрозрачных стеклянных бусин.
– Мне не обидно, – говорит Панси фантомной Лаванде Браун и вытирает губы салфеткой, сложенной вчетверо, - я просто считаю, что это нечестно. Не то чтобы я этого так сильно хотела, но когда закидываешь бутылку с наспех накарябанным на обрывке пергамента желанием в море, разве тебе хочется, чтобы она вернулась обратно?..

@темы: 2011, фанфики, гет, Гарри Поттер