Plum.Pudding
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Блейз Забини, Панси Паркинсон
Жанр: Любовный роман/ Юмор
Тип: гет
Рейтинг: PG
Размер: мини
Саммари: Тайная влюблённость Блейза Забини в Панси противостоит тщательно скрываемой влюблённости в него самой мисс Паркинсон. В наличии: школьные годы, Запретный лес и любовное зелье.
Примечание: Написано в подарок для товарища со-шиппера: jesska, это всё — для тебя.

Наследник древнего рода Забини лениво полулежал на не менее древнем диване в факультетской гостиной. По своей древности диван мог соперничать не только с родом Забини, но и остальными чистокровными семьями в целом. Любовные записки и шпаргалки, выуживаемые время от времени из его недр датировались такими цифрами, что счастливчики, в чьи руки попадали подобные артефакты, закатывали глаза и восхищённо прицокивали языками. Добычей Блейза пару дней назад стал лакричный леденец, проданный сообразительным Забини наивному хаффлпаффцу-второкурснику и выданный им за конфету, которую в минуты раздумий посасывал сам Мерлин. Слой пыли и налипшие на леденец ворсинки не позволяли в этом усомниться.

Субботний вечер – это то время суток, когда учебная неделя уже закончилась, а выходной ещё не пустился в свой скоротечный и сладостный бег, и Блейз Забини хотел насладиться этим моментом в полной мере. К сожалению, возникшая будто из ниоткуда Панси Паркинсон его желаний не разделяла, и, уперев руки в бока, поинтересовалась у Блейза, долго ли ещё он намерен изображать из себя тупое млекопитающее. В обычный лексикон Панси слово «млекопитающее» до этого не входило, что заставило Блейза осведомиться у сокурсницы, где она смогла его почерпнуть, без конца бегая на сомнительные свидания и списывая конспекты у самого Блейза. Паркинсон покраснела и смущённо объяснила, что летние каникулы она проводила в доме своего дяди на маленьком греческом острове, а из доступных развлечений под рукой оказался лишь толстенный маггловский словарь.

– И на какой же букве ты остановилась? – улыбнулся Блейз.

– На букве «П», – быстро ответила Паркинсон и махнула рукой, давая понять, что разговор о её интеллектуальных достижениях можно считать законченным.

– У тебя ко мне есть более захватывающее предложение? – вернулся Блейз к теме «тупого млекопитающего».

– Несомненно, – Панси ловким движением скинула ноги Блейза с дивана, заставив того моментально принять вертикальное положение. – Мне необходим спутник для похода в Запретный лес.

Блейз Забини откинулся на спинку дивана, больно приложившись затылком, и, растирая ушибленное место, спросил, почему в таком случае Паркинсон не возьмёт с собой кого-то более сильного и выносливого, кого-то, кто напоминает ломовую лошадь. Миллисенту Булстроуд, например.

– У неё дела, – доверительно сообщила Панси Блейзу.

В том, что у Булстроуд могут быть какие-либо дела, Забини не сомневался. Небось награждает затрещинами младшекурсников, прикрикивая на них басом и страшно сверкая глазами. Самому Блейзу с тяжёлой рукой Миллисент познакомиться не удалось, несмотря даже на написанную им два года назад едкую эпиграмму, где Булстроуд сравнивалась не только с ломовой лошадью, но и с Пивзом в женском обличье. Авторство эпиграммы приписали сверхталантливому Малфою, к чести его, не отрёкшегося от творения блейзовских рук, и мужественно принявшего на себя кару в виде пары-тройки зуботычин, которыми так славилась Миллисент.

Забини внимательно посмотрел на Панси и вздохнул. Помимо эпиграммы Блейз сочинил чудеснейший любовный стих и отправил его Панси на прошлое рождество. Паркинсон пала жертвой всё той же сверхталантливости Малфоя и, твёрдо уверенная, что это Малфой испытывает к ней чувства «всеобъемлющей глубины», начала вести долгую осаду неприступной крепости. Крепость порой не выдерживала натиска, и тогда Паркинсон становилась похожей на солнышко и весело щебетала с подругами, кидая лучистые взгляды на Драко.

Внимательное рассмотрение Блейзом Панси привело также к тому, что Блейз увидел сомнительной красоты пук синеньких цветочков в руках Паркинсон, до этого тщательно скрываемый за спиной.

– Что это? – кивнул Забини в сторону цветов и заставил Панси подскочить на месте.

– Ах, это? Букет. Мне его Нотт подарил, – жеманно ответила Панси. – Ну, знаешь, «ах, прогулки при луне, нежности да вздохи»…

Забини мысленно поставил галочку против фамилии Нотта и пообещал себе больше не помогать тому с домашней работой по Чарам.

– И какая мне польза от прогулки с тобой к Запретному лесу, в ботинках на тонкой подошве и продуваемой всеми ветрами мантии?

– Я никому не расскажу о том, что ты обнимался с Уизлеттой.

– Я не обнимался! – возмутился Блейз.

– Вот и будешь это Поттеру доказывать, – Панси одарила Блейза хищной улыбочкой озёрной щуки.

– И за что мне такое наказание? – пытаясь согнать остатки дремоты, Блейз Забини потянулся и сокрушённо покачал головой.

– За грехи твои, – хмыкнула Паркинсон и ласково ткнула Блейза локтём под рёбра.

Ноттовский букет, оставленный на диване, печально глядел им вслед и медленно, но неумолимо, увядал.

Весь день и всё утро Панси Паркинсон настойчиво объясняла болтушке и сплетнице Дафне, что вечером у неё свидание с Теодором Ноттом. Дафна кивала и хихикала, и уверенность Панси в том, что Гринграсс-старшая сообщит об этом Блейзу, росла как полевой цветочек, щедро поливаемый дождичком. Но Дафна моментально забыла об этой сплетне, увлечённая новой, гораздо более шокирующей – Лаванда Браун начала встречаться с Роном Уизли! Такое событие заслуживало гораздо больше внимания, чем очередной ухажёр Панси. И Дафна упорхнула в гостиную Рейвенкло, где был назначен небольшой симпозиум, посвящённый обсуждению этих едва зародившихся отношений.

Панси Паркинсон удивлялась тому, что Блейз ни слова не спросил про то, какого драккла Панси понадобилось в Запретному лесу. А даже если бы и спросил, то внятного ответа получить бы не смог, а если бы и смог, то большой пользы это бы не принесло – вызвать в Забини ревность у Панси не получалось даже при помощи псевдовлюблённости в Драко Малфоя, чья манера растягивать слова и морщить лоб повергала Панси в состояние анабиоза. Слово «анабиоз» Панси также обнаружила в словаре, и дойди Панси до буквы «Т», то она могла бы узнать, что увесистый том, напичканный столь полезной информацией, называется «тезаурус». Но вот слово «амортенция» Панси было известно и без помощи вышеупомянутого кладезя знаний. Именно за компонентом для изготовления амортенции и отправлялась прилежная студентка Слизерина Паркинсон в компании своего близкого приятеля Забини. Впрочем, амортенция и предназначалась самому Блейзу, к которому Панси испытывала пылкие чувства, тщательно скрываемые под маской холодного равнодушия.

Получив на Рождество признание в любви, облачённое в высокохудожественную форму, Панси изогнула левую бровь, задумчиво убрала прядь тёмных волос за ухо, пару раз хлопнула чернильными ресницами и вынесла вердикт: автор, без сомнения, Забини. И с тех самых пор стремилась вызвать в Блейзе интерес к своей персоне, который, увы, пробуждаться никак не хотел. И даже сегодняшняя прогулка с Ноттом желанного результат не принесла. Вместо сердца у Забини был кусок льда. Или камень. Или сердце Блейза уже отдано другой.

– Забини, тебе нравится Дафна?

– Дафна мила, но весьма разговорчива. Когда я рядом с ней, у меня такое чувство, будто меня заперли в клетке вместе с говорящим попугаем.

– А как ты находишь Трейси Дэвис? – то, что называется у юных слизеринцев сердцем, радостно забилось у Панси в груди и разве что не допрыгивало до горла.

– У Трейси слишком мальчишеская фигура, да и особым умом она не отличается.

– А сестра Дафны, Астория, как тебе она?

– Паркинсон, ты что, взяла на себя роль сводницы? – Блейз остановился и вперил взгляд карих глаз в Панси.

– С чего ты взял? – охнула Панси и зашлась в притворном кашле. – Конечно, нет. Зачем мне это?

– Вот и я думаю: зачем? Ты мне напоминаешь моих многочисленных тётушек, которые изо всех сил стремятся меня свести с какой-нибудь милой девушкой, и такого количества прелестных существ женского пола я ещё не встречал. Мне скоро в ванную комнату зайти будет нельзя без того, чтобы чья-нибудь племянница или кузина не вышла оттуда мне навстречу. Или ещё хуже: они начнут прятаться в нижних ящиках комода и фарфоровых солонках.

– Давай сделаем вид, что я тебя ни о чём таком не спрашивала, и мы продолжим наш путь в молчании, преисполненном обиды друг на друга, – вздёрнула нос Паркинсон и ускорила шаг.

– Паркинсон, тебе нравится Малфой? – ехидным тоном поинтересовался Блейз у спины сокурсницы. – Или тебе больше по душе Нотт? Или твоё дыхание учащается в присутствии Крэбба? Потеют ли твои ладони, когда ты оказываешься рядом с Гойлом?

– Прекрати, – Панси бросила на Забини взгляд, который вряд ли способен убить, но покалечить – вполне себе даже вероятно.

– И кстати, Паркинсон, какого драккла ты забыла в Запретном лесу? Ты лишила меня возможности провести этот вечер без заметной пользы, но с заметным удовлетворением от отсутствия этой самой пользы. Так посвяти же меня в тайну нашего похода в забытое Мерлином место, о дочь Салазара! – Блейз картинно вскинул глаза к постепенно темнеющему небу и так же картинно вознёс к нему руки.

– Я планирую сварить кое-какое зелье, – буркнула хмурая Паркинсон.

– И у Снейпа не обнаружилось подходящих ингредиентов? Ах, какая жалость!

– Я не спрашивала, – ответила Панси, становясь всё более мрачной.

– Почему же? – Блейз подскочил к Паркинсон наподобие того, как выскакивает чёртик из табакерки, и заглянул ей в лицо.

– Потому что тогда бы ты никуда со мной не пошёл!

– В логике тебе не откажешь, – усмехнулся Забини и взял Панси под руку. – Но так как мы с тобой уже движемся в направлении местонахождения твоего неизвестного ингредиента, то можешь мне рассказать ещё о тех словах, которые ты успела выучить за долгое и жаркое греческое лето, – и ослепительно улыбнулся.

– По-моему, ты слишком часто улыбаешься, – Панси высвободила свою руку из плена цепкой хватки Блейза.

– А ты, по-моему, забываешься, Паркинсон. Я могу развернуться и уйти, и тогда тебе придётся вступить под свод Запретного леса в гордом одиночестве, а там ведь так опасно! Там водятся страшные существа, – и Блейз наглядно показал – какие, изобразив маленькую пантомиму.

– Я не боюсь, – Панси поёжилась и придвинулась поближе к Блейзу.

– Да ну? Тогда давай поговорим о твоём таинственном зелье. Что оно из себя представляет? Что собралась варить в своём очаровательном блестящем котле очаровательная мисс Паркинсон?

– Это амортенция, – план по завоеванию Забини проваливался по всем фронтам, чего уж там скрывать, да и от капельки правды ещё никто не умирал. Или от целого галлона правды, опрокинутого на ничего не подозревающую жертву.

– И кому же предназначен будет любовный напиток? – Блейз почувствовал себя обманутым и морально уничтоженным, тем, кого предали самым гнусным образом, тем, над кем посмеялась судьба – то есть, влюблённым идиотом.

Панси горестно вздохнула и прислонилась спиной к дереву, которое редко удостаивалось чести принимать под свою сень волшебниц с почти что разбитым сердцем.

– Тебе.

Блейз Забини обескуражено смотрел на Панси, словно её слова были адресованы не ему, а кучке опавших листьев под его ногами.

– Мне?

– Иногда ты меня просто поражаешь, Забини. Если здесь есть кто-то ещё, кроме тебя, то, конечно, любовный напиток предназначается ему.

– Сомневаюсь, Паркинсон, что зелье тебе понадобится, – уголки рта Забини поползли вверх.

– О, почему же? Возможно, мне захочется приворожить Гойла, и тогда зелье мне точно пригодится. Хотя в случае с Гойлом можно просто предложить ему свою порцию за ужином, и он растает у моих ног как ванильное мороженое в июльский полдень.

– Амортенция! Ты просто поразительное существо, Панси!

– Анонимное признание в любви, Забини! Ты просто самый настоящий осёл!

Блейз прищурился.

– То есть, Малфой тебе не нравится? Равно как и Нотт?

Панси состроила рожицу.

– Ты был таким индифферентным, что я решила тебя взбодрить.

– Это ещё одно слово из твоего словаря?

Панси Паркинсон привычно фыркнула и подошла к Забини близко-близко, оставив дерево в одиночестве наслаждаться пейзажем.

– Если ты про «взбодрить» – то нет, а если про «индифферентный» – то да.

– Пожалуй, на следующее Рождество я подарю тебе маггловскую «Британнику», — с сияющим видом заявил Блейз. — Но только после того, как ты одолеешь словарь до конца, – и вновь улыбнулся.

– Я тебе уже говорила, что ты слишком часто улыбаешься?

– Буквально пару минут назад, – и Блейз Забини запечатал рот Панси единственно верным способом.

@темы: 2011, фанфики, гет, Гарри Поттер