22:24 

Морошковый ликёр и вереск

Plum.Pudding
Фандом: Гарри Поттер
Персонажи: Панси Паркинсон, Дафна Гринграсс
Жанр: Любовный роман/ Юмор
Тип: фемслэш
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
Саммари: Сердце Панси Паркинсон было разбито. А чем лечится разбитое девичье сердце? – Конечно же, ликёром. И чем слаще, тем лучше.

Если бы случайный прохожий оказался в одном из укромных уголков лондонского парка, где деревья живописно золотятся в свете лучей предзакатного солнца, а птицы готовятся ко сну, чистя пёрышки в близлежащих лужах, то взгляд такого прохожего, безусловно, остановился бы на прелестной фее, расположившейся на деревянной скамье. Фея шмыгала носом и нисколько не интересовалась вдыханием аромата поздних роз, которые цвели пышным цветом и радовали глаз романтично настроенных особей обоих полов. Темноволосая прелестница держала на коленях толстый том в бумажном коричневом переплёте и непрерывно льющиеся слёзы капали прямо на страницы книги, раскрытой где-то посредине. Наивный наблюдатель мог бы решить, что очаровательное создание читает один из тех романов, где главный герой ведёт себя до такой степени неподобающе истинному джентльмену, что нервные читательницы торопливо вымещают своё недовольство на домочадцах мужского пола. Или меланхолически рыдают, сочувствуя главной героине, которая кротка и добра как ягнёнок, красива как рождественский ангел, но не имеет за пазухой и пары галеонов. Панси Паркинсон подобные истории не любила, и потому меланхолически рыдала над кулинарной книгой.

Кулинарная книга предназначалась в качестве подарка Джинни Уизли. Джинни Уизли вот уже почти как два месяца носила гордое звание возлюбленной Панси Паркинсон, отвечая пылкой взаимностью на чувства своей пассии. Страсть накрыла бывших учениц Хогвартса внезапно и смела все существующие преграды наподобие старинной факультетской вражды. Поцелуи были крепки, объятия жарки, а всё остальное в точности соответствовало представлениям общественности о верхе непристойности. Но, как это часто бывает, отношения рухнули внезапно, словно человек, которого ударили по сухожилиям ног под коленями. Подлая рыжеволосая Джинерва переметнулась на другую сторону баррикад две недели назад и теперь обнажала в улыбке белоснежные ровные зубы со страниц всех магических таблоидов. Помимо зубов читателям предлагалось также взглянуть на обручальное кольцо на тонком безымянном пальце новоиспечённой жены Гарри Поттера. Панси вспоминала худое, гибкое, веснушчатое тело бывшей девушки и на душе принимался скрести целый отряд кошек. Сердце Панси Паркинсон было разбито.

Чем лечится разбитое девичье сердце? Конечно же, ликёром. И чем слаще, тем лучше. И Панси точно знала, что в доме её школьной подруги Дафны Гринграсс таковой имеется. Кинув грустный взгляд на рецепт батских булочек с цукатами, Панси тяжело вздохнула и захлопнула книгу. Сама мисс Паркинсон готовить не умела и по этой причине искренне восхищалась теми, кто был способен воссоздать из набора продуктов что-нибудь эдакое, например, пастуший пирог. Домовые эльфы, правда, не относились к объекту восхищения, хотя пастуший пирог делали превосходный. Но Панси Паркинсон справедливо полагала, что так и должно быть: ведь это их прямая обязанность. А вот человек, умеющий состряпать себе нехитрый ужин без чьей-либо помощи – это совсем другое дело. Таким человеком была Джинни, поглощённая на данный момент противоестественными отношениями с Героем магической Британии. Осколки сердца сердито зазвенели, напоминая Панси о морошковом ликёре, который срочно требовал освободить себя из плена бутылки. Желательно в компании светловолосой и ясноглазой Дафны. При мысли о Дафне у Панси потеплело где-то в районе груди, но истинная слизеринка Паркинсон тут же списала подобное чувство на воспоминания о совместных годах взросления в стенах замка, вычеркнув несколько весьма интригующих моментов. Например, о поиске майских жуков в зарослях вереска. Ведь тогда не верилось в приметы о том, что увидеть жука – к несчастью. И поэтому заросли вереска сохранили в памяти лишь робкий поцелуй. В памяти Панси этот эпизод отсутствовал, зато Дафна Гринграсс помнила его намного лучше, чем год основания Хогвартса.

Дафна Гринграсс была влюблена в Панси Паркинсон как кошка. Влюблённость эта длилась с третьего курса по настоящее время, и щемящее чувство одиночества не стремилось покинуть нежную душу Дафны. Как никто другой Дафна была осведомлена обо всех романах подруги с кем бы то ни было. Список поклонников Панси с годами рос, позднее к нему прибавились и поклонницы. Поклонницы глупо хихикали над шутками хмурой Паркинсон и обиженно-ревниво разглядывали точёный носик и красиво очерченный рот Дафны. Дафна Гринграсс принадлежала к тем женщинам, в присутствии которых у мужчин слабеют колени и мелко дрожат руки, а после третьего комплимента истощается словарный запас, язык становится тяжёлым и неповоротливым и голова будто бы набита манной кашей. Прекрасная же половина человечества при виде Дафны поджимала губы и тщетно пыталась найти недостатки хотя бы в наряде мисс Гринграсс. Но вот Панси на Дафну по-особенному никогда не смотрела. Дафну это огорчало и злило, но соперничать с рыжей Уизли было весьма унизительно. Поэтому когда Панси Паркинсон аппарировала к дому сокурсницы и решительно постучала в дверь, грустная Дафна не прервала своего занятия. Хотя можно ли назвать таким уж важным занятием унылое рассматривание своего отражения в блестящем чайнике?

Панси переминалась с ноги на ногу и наполняла лёгкие стойким ароматом мяты и клевера, плывущим по небольшому ухоженному саду. Ухоженный сад радостно демонстрировал гостье присутствие в нём невысоких яблонь и тисовых деревьев, а также кусты колючих роз. В голову Панси Паркинсон непрерывно приходили глупые мысли о налаживании производства сидра, варенья из роз и мятной настойки. И когда на пороге появилась Дафна, Панси уже успела подсчитать прибыль, которую они вдвоём смогут извлечь из продажи алкоголя в Болгарию. Но после взгляда на мисс Гринграсс-старшую, Панси решила пока эту тему не поднимать – глаза Дафны напоминали глаза золотистого кокер-спаниеля, а эта порода собак никогда не оставляла Панси равнодушной. Так же как не оставляло чувство вины за неустроенную личную жизнь подруги, и теперь это чувство вины налетело на Панси Паркинсон словно цунами на маленькую японскую деревушку, грозясь снести её подчистую. На приветствие Дафна кивнула, и длинные прямые пряди волос качнулись, словно ветви плакучей ивы на ветру. И пока, сидя на бархатном пуфике синего цвета, Панси придумывала ободряющие слова, отбрасывая шаблонные выражения и растирая затёкшие в туфлях ноги, Дафна пыталась успокоить чересчур быстро бьющееся сердце и налить ликёр так, чтобы ни одна капля не оказалась на ярко-красной скатерти.

Панси пила ликёр и поминутно поглядывала на Дафну, чья красота на фоне маленькой аккуратной кухни выделялась ещё ярче. Залюбовавшись Дафной, Панси совсем забыла о рыжей предательнице Уизли, которая выглядела тощей дворовой кошкой по сравнению с Дафной. Кошка у Дафны, кстати, тоже имелась, и в данный момент вышеупомянутая меховая подушка с глазами-блюдцами настороженно изучала брюнетку, у которой когти были гораздо острее, а взгляд – пронзительнее. Неуверенно мяукнув, кошка спрыгнула с кухонной тумбы и несмело потёрлась о ноги кошачьего бога в человеческом обличье. Бог всхлипнул пару раз, а затем разразился рыданиями и стенаниями на тему женского коварства и канувшей в небытие любви. От неожиданных слёз Панси Дафна подпрыгнула на месте, а её маленькое сердечко сжалось в комок от сочувствия и безграничной любви к Паркинсон, размазывающей тушь по щекам. Но единственное, что могла сделать Дафна для утешения подруги, так это задать ненужные вопросы, требующие немедленного ответа.

– Панс, – начала Дафна, – ведь ты же знала, что это не навсегда, что рано или поздно она уйдёт от тебя к своему Герою, знала ведь, да?

– Знала, – Панси обречённо вздохнула. – И знаешь, что самое обидное?

– Что? – Дафна перевела взгляд с бокала с ликёром на Панси и встретилась с глазами-льдинками сокурсницы.

– Что эту кулинарную книгу нельзя вернуть обратно, – Панси усмехнулась и ткнула кроваво-красным ногтем в обложку «Кулинарии для настоящих ведьм», и Дафна расплылась в глупой улыбке: Дафна всегда знала, когда сердце Панси возвращалось на своё законное место.

– Кстати, ты никогда не думала о производстве мятной настойки или чего-нибудь подобного? – закинув ногу на ногу, Панси внимательно посмотрела на подругу, гладя довольно урчащую кошку по серой спинке и почёсывая за ухом.

– Думала, – радостно выпалила Дафна и принесла из гостиной несколько свитков пергамента, исписанных аккуратным почерком, ни на секунду не переставая думать о том, как по-готически эротично выглядит Панси после столь короткого, но бурного рыдания.

Что Панси Паркинсон всегда поражало в Дафне Гринграсс, так это, что она так похожа на неё саму. Именно это сблизило их в школе, и именно это не давало их дружбе пойти ко дну сейчас, когда Паркинсон пыталась построить конструктивные отношения, найти приличную работу и стать, наконец-то, самостоятельной молодой женщиной. Придвинув свой стул поближе к стулу Дафны, Панси погрузилась в сладостный мир расчётов и цифр, параллельно кидая взгляды на маленькое розоватое ушко Дафны и её аристократичный профиль. К концу этого затянувшегося субботнего вечера девушки почувствовали себя по меньшей мере, Королевами Яблочного Сидра. В дополнение к этому Дафнапочувствовала, что Панси, возможно, не станет торопиться в ближайшее время с «конструктивными отношениями», и тогда большую часть времени они будут проводить вместе, склоняя головы над пергаментами с бизнес-планами, и уж Дафна постарается обратить на себя то внимание Паркинсон, которое приведёт к свечам с ароматом жасмина в ванной и шёлковым простыням в спальне. Впрочем, можно будет обойтись и без этой маггловской мишуры, но тогда всё будет выглядеть не так романтично. А пока что Панси наскоро чмокнула Дафну в разрумянившуюся щёку и исчезла в камине, а старшая из сестёр Гринграсс пристально посмотрела на морошковый ликёр и, недолго думая, вылила его в белоснежную раковину. Дафне очень хотелось надеяться на то, что ликёр в качестве утешения для разбитого сердца Панси больше не пригодится.

Панси Паркинсон провела дома два дня. Два отвратительных по своей ненасыщенности событиями дня. В первый день Панси прочитала два новых романа, вдоволь нахохотавшись над нелепыми образами персонажей и фантастически глупыми диалогами; примерила ярко-голубую мантию, заказанную во Франции, что, естественно, прибавляло мантии шарма и изящества, а Панси – три лишних килограмма и какой-то нездоровый цвет лица; позже, изнывая от скуки, Панси решила прогуляться к озеру и промочила ноги так, что к вечеру подскочила температура; а после ужина, когда скука достигла своего апогея, к температуре прибавилась ещё и аллергия на ананасы. И, уже засыпая, Панси мрачно пожелала себе удачи в ближайшем будущем.

Начало второго дня совпало по времени с окончанием рабочего дня у всех нормальных волшебников, зарабатывающих галеоны добросовестным трудом в Министерстве или где-нибудь ещё. Панси слонялась по дому в халате и вяло отмахивалась от предложения матери пойти куда-нибудь развеяться и повеселиться: миссис Паркинсон паразитический образ жизни дочери вполне устраивал - ведь её всегда можно успешно выдать замуж, а для этого необходимо почаще появляться на различных светских мероприятиях. Обычно Панси лишь хмыкала при разговорах о замужестве и о кандидатах в мужья, но в этот раз, выдав гневную тираду на тему «почему я до сих пор одинока и почему меня это устраивает», Панси Паркинсон гордо развернулась и пошла наверх, с обиженным видом волоча за собой полы халата. Но, как говорится, волшебник предполагает, а Мерлин располагает, и вместо своей комнаты Панси очутилась на чердаке, где не было ни пылинки и пахло розмарином. И так же неожиданно перед самым носом Панси обнаружилась коробка с вещами, привезёнными из Хогвартса в тот самый день, когда она произнесла самую глупую фразу в своей жизни. С любопытством заглянув внутрь, Панси онемела от изумления: поздравления с Рождеством; признания в «вечной симпатии до смерти», что, видимо, предполагало, что после кончины Панси П. отправитель данной открытки будет думать о ней с явной антипатией; куча сломанных перьев; шнурок от ботинка; миниатюрная бутылочка из зелёного стекла с инициалами ДМ, написанными на пожелтевшей от времени этикетке; старый потёртый том «Расширенного курса зельеварения»; минутная стрелка от часов; засохшая веточка вереска… На вереск Панси смотрела долго и вдумчиво, но в голове по-прежнему было пусто, как и в банке из-под черничного варенья, в которой Панси вереск и нашла. Повертев веточку пару раз в руках, Панси вскинула подбородок, прищурилась, и вспомнила, какие у Дафны были мягкие и тёплые губы, какими неуверенными – движения и томными – карие глаза в обрамлении пушистых золотистых ресниц в тот самый день перед летними каникулами. Чертыхаясь, Панси бросилась в свою комнату, задевая тяжёлые вазы и роняя фарфоровые статуэтки из коллекции своего отца. Дело требовало безотлагательной встречи с Дафной.

Дафна лишь удивлённо приподняла светлую бровь при появлении Панси.

– Если ты за кулинарной книгой, то она там, на столе. Я позволила себе ею воспользоваться, – Дафна кивнула в сторону блюда с теми самыми батскими булочками с цукатами. – Решила, что ты не будешь против, раз уж она принадлежит тебе окончательно и бесповоротно.

– Не буду, – согласилась с бывшей сокурсницей Панси, улыбнувшись какой-то странной улыбкой, и пристально посмотрела на рот Дафны.

– Я вспомнила, что кое-что тебе должна…

Дафна Гринграсс сначала ахнула, а потом уголки её губ дрогнули и в глазах заплясали смешинки:

– Майского жука в спичечном коробке?

А Панси довольно ухмыльнулась и, подцепив ближайшую булочку с блюда, сказала:

– Именно его. Но вначале, думаю, нам стоит прогуляться в заросли вереска. Говорят, их там полным-полно.

@темы: фемслэш, фанфики, Гарри Поттер, 2010

URL
   

Вы едете в Скарборо на ярмарку?

главная